Eugene's Letters
"Non credere" -- Mina
 

REMEMBERING A DAY: FEBRUARY, the 23-rd

 

 
This very day was a special one for Herr Dr. Professor A.Schevtchenko. His mood has flourished since the early morning, and he childishly slid along frozen puddles when he hurried with his vacillating stride along otherwise clean sidewalks of Weierschtrasse. During this morning, he openly stared at people wearing black uniforms he met on the way to University. Something wild was in his stare as he wanted to beat living daylights from them. His lips often whispered a short word toward them muted by fresh blows of morning wind. He made a significant deviation from his typical shortcut to University and found himself in front of small diner funny named The Elephant. Professor liked zoos, and particularly he liked to observe big furry animals, the same way as he enjoyed listening to correction officers at his Department of the Cell and their vivid discussions sometime resembling furious roaring of hungry lions. Years ago, he used to board huge transatlantic ships to participate in old-boy gatherings overseas. There, across the ocean, he met his colleagues with whom he shared long and pleasant memories on bar hopping after a hard day of receptions at hospitality suites, non-stop singing near grand piano and big time partying till the morning. Though, .... and it suddenly came to him ... it was that old song, a very rhythmic song, one time his favorite, which he remembered he sang with pride adding his loud voice to that of international crowd. He tried to recall the words, but could not.

Since that building followed by stock market collapse started years ago, he never had a chance to see his colleagues overseas and, eventually, lost any hope to see them any time in future. His letters and applications were all rejected and, along with his famous kinfolk who use to make his living across the Channel by kicking a soccer ball while entertaining British hellhounds, Professor was doomed to stay put, playing same game for same old team. Kate, his graduate student, having Sweden Passport could travel but lacked enthusiasm for a travel. She was mired in sludge of everyday pippetting, taking spectra, and warming with her slim body empty space of a freezing lab to prepare it for Professor’s arrival. So, Herr Professor lost any opportunity to pass a bottle of Schnapps and good chunk of lard to his hard-working colleagues overseas. “This zoo will never be over “, - was one unpleasant thought which crossed professor’s mind in this morning.

The Elephant was practically empty and Professor ordered a simple meal and a drink. An old waitress was not surprised, she saw professor once a year, exactly on the same day in the end of February. His routine was always one and the same: 2 eggs over easy, 23 bits of crispy bacon, a vodka shot (this year he ordered exactly 2.008 liquid oz). And as always in the end, when he paid her the bill, the same strange question asked directly to her: Do you respect me? She never replied to this somewhat very personal question which could be considered as an attempt of harassment. She recently learned about this new harassment thing from few American movies she managed to see on a small TV set in her sister house. She never complained about a middle-aged man questioning her attitude or gossiped about details of his annual visits to her colleagues. After der Ordnung, a second most lovable thing in her life was Reichsmarks, and the tips the man gave her were more than generous. Just in the end, when this well-dressed man was striding toward the exit, she heard he started singing an unknown to her marching song in a barely audible voice, she understood only few words from it: army, baron, British, and taiga.

 

 


Some other and earlier story about Herr Professor
and his Red Army day celebration

 
One day from Professor Schevchenko’s life

<<-->>

8-e MAPTA v Dolgope

  &
 
В глубоком вражеском тылу

(машинный перевод)

 
ПАМЯТНЫЙ ДЕНЬ: ФЕВРАЛЬ, 23-е


В тот же день был специальный для Доктора Профессора A.Schevtchenko Herr. Его настроение процветало с начала утра, и он по-детски скользил вдоль замороженных луж, когда он поспешил со своим нерешительным большим шагом вдоль иначе чистых тротуаров Weierschtrasse. В течение этого утра он открыто уставился на людей, носящих черные униформы, которые он встретил на пути к университету. Кое-что дикое было в его смотреть, поскольку он хотел разбить живые дневные светы от них. Его губы часто шептали короткое слово к ним приглушенное новыми ударами утреннего ветра. Он сделал существенное отклонение от своего типичного сокращения до университета и оказался перед маленьким обедающим забавным названный Слоном. Профессору понравились зоопарки, и особенно ему понравилось наблюдать больших пушистых животных, тот же самый путь, поскольку он любил слушать чиновников исправления в своем Отделе Ячейки и их ярких обсуждений когда-то, напоминающих разъяренный рев голодных львов. Несколько лет назад, он имел обыкновение садиться на огромные трансатлантические корабли, чтобы участвовать в сборах друга за границей. Там, через океан, он встретил своих коллег, с которыми он разделил длинные и приятные воспоминания на баре, прыгающем после трудного дня приемов в наборах гостеприимства, без остановок напевая около рояля и достижение, празднуя до утра. Хотя.... и это внезапно прибыло к нему..., случалось так, что старая песня, очень ритмичная песня, одно время его фаворит, который он помнил, что он пел с гордостью, добавляющей его громкий голос к той из международной толпы. Он попытался вспомнить слова, но не мог.

Так как то здание, сопровождаемое крахом фондового рынка, началось несколько лет назад, он никогда не имел шанс видеть его коллег за границей и, в конечном счете, потерял любую надежду видеть их любое время в будущем. Его письма и заявления были все отклонены и, наряду с его известными родственниками, которые используют, чтобы заработать на жизнь через Канал, пиная шар футбола, развлекая британский hellhounds, Профессор был обречен остаться помещенным, играя в ту же самую игру для той же самой старой команды. Kate, его аспирант, имея Паспорт Швеции могла путешествовать, но испытывала недостаток в энтузиазме по поводу путешествия. Она была испачкана в отстое каждодневного pippetting, беря спектры, и нагревая с ее тонким телом пустое место замерзающей лаборатории, чтобы подготовить это к прибытию Профессора. Так, Профессор Herr потерял любую возможность передать бутылку Шнапса и хороший кусок сала его трудолюбивым коллегам за границей. “Этот зоопарк никогда не будет закончен“, - была одна неприятная мысль, которая пришла в голову профессора этим утром.

Слон был фактически пуст, и Профессор заказал простую еду и напиток. Старая официантка не была удивлена, она видела профессора один раз в год, точно в тот же самый день в конце февраля. Его рутина была всегда одной и той же: 2 яйца по легкому, 23 бита хрустящего бекона, выстрел водки (в этом году он заказал точно 2.008 жидких унции). И как всегда в конце, когда он оплатил ей счет, тот же самый странный вопрос, который задают непосредственно ей: Вы уважаете меня? Она никогда не отвечала на этот несколько очень личный вопрос, который можно было рассмотреть как попытка преследования. Она недавно узнала об этой новой вещи преследования от немногих американских кинофильмов, которые ей удалось видеть на маленьком телевизоре в ее сестринском доме. Она никогда не жаловалась на человека средних лет, подвергающего сомнению ее отношение, или сплетничала о деталях его ежегодных посещений ее коллег. После der Ordnung, второй самой привлекательной вещью в ее жизни был Reichsmarks, и подсказки, которые человек дал ей, были более чем щедры. Только в конце, когда этот хорошо одетый человек шагал к выходу, она услышала, что он начал петь неизвестное ее походной песне едва слышимым голосом, она поняла только немного слов от этого: армия, барон, британцы, и тайга.

*   *   *

<<--  За_Наукины Опыты   –   Eugene's Letters  <<--
 

Hosted by uCoz